Филолог Соня Бранко (Sonia Branco, Бразилия): «Я не могла понять, как же смогу теперь жить без России…»

Кандидат наук, доцент Федерального университета Рио-де-Жанейро (UFRJ), переводчик и исследователь русской литературы, тележурналист Соня Бранко в октябре нынешнего года посетила Нижний Новгород, приняв участие в международной конференции.

 

    

 

 

Кандидат наук, доцент Федерального университета Рио-де-Жанейро (UFRJ), переводчик и исследователь русской литературы, тележурналист Соня Бранко в октябре нынешнего года посетила Нижний Новгород, приняв участие в международной конференции, организованной музеем Н.А. Добролюбова, участниками которой стали члены Попечительского совета музея, преподаватели и студенты Нижегородского губернского колледжа и Нижегородского автомеханического техникума, школьники. Приветствовал зарубежную гостью глава Нижегородского района Игорь Согин:
- Музей Н.А.Добролюбова, единственный в России, выигрывает международный Грант «Православная инициатива», учрежденный Русской Православной Церковью под патронатом Святейшего Патриарха Кирилла, в шестой раз. В этом году грант получил проект музея «Отцы и дети», посвященный воспитанию подрастающего поколения в XIX - XXI веках, патриотическому воспитанию и взаимоотношениям поколений.
Теме гражданского и патриотического воспитания, как и обращению к традиционным семейным ценностям, сегодня в России уделяется особое внимание. Семья - это малая Родина, а взаимопонимание отцов и детей - залог ее процветания и развития, значит, и залог будущего целой страны.
Мы очень рады приветствовать в рамках проекта «Отцы и дети» госпожу Соню Бранко. Диалог культур, взаимодействие, а иногда и взаимопроникновение национальных и культурных ценностей разных народов, - это всегда очень важно, это те самые неразрывные нити, которые объединяют нас вопреки чьим-то политическим амбициям, экономическим и псевдонациональным интересам. И сколь бы ни был многополярен, неоднозначен современный мир, истинные духовные, нравственные, культурные ценности всегда будут близки и хранимы любым народом, всегда будут служить созиданию, а не разрушению. И мы надеемся, что, вернувшись в Бразилию, Соня расскажет своим соотечественникам о России, которую она сама увидела, и, уверен, это будет совсем не та страна, какой сегодня ее преподносят многие зарубежные средства массовой информации.

Это третий с 2013 года визит Сони в наш город, который притягивает ее в связи с давним научным и духовным интересом: бразильский филолог изучает и переводит на португальский язык произведения русских классиков XIX века – от Пушкина до Достоевского, среди которых и Добролюбов. В интервью Соня рассказала нам о том, какой горячий интерес в Бразилии вызывает русская культура и литература, прежде всего творчество Достоевского, а также об удивительной истории собственной семьи, где любовь к Федору Михайловичу в частности и России в целом прошла через поколения. Названная родной бабушкой в честь героини «Преступления и наказания», Соня Бранко в юности подверглась некоторому давлению со стороны властей за свою любовь к России и русской культуре, а позже стала преподавателем русского языка в университете, приняла православие и начала петь по-церковнославянски на клиросе в русской церкви Рио-де-Жанейро. О жизни в Бразилии своих единоверцев – русских эмигрантов она сняла не один документальный фильм.

 

– Соня, давайте обратимся к истокам. Расскажите о своей семье, в которой русская тема оказалась такой животрепещущей и так повлияла на вашу жизнь.

– Моя бабушка Лусия Бранко была очень известной в Бразилии в начале ХХ века пианисткой, долгое время жила в Европе. Среди ее предков были итальянцы, французы, арабы. Когда она вышла замуж, начала давать уроки игры на фортепиано. Кстати, она очень любила русских композиторов. В числе ее учеников были два крупных бразильских пианиста того времени, известные в культурном мире. Одного из них она направила учиться в Австрию, а другого – в Россию. У бабушки было два сына – Сергей и Владимир. Когда я родилась, она назвала меня Соней, потому что очень любила Достоевского, в частности его роман «Преступление и наказание». Несмотря на то, что моя мать не хотела меня так называть, а хотела дать мне имя Беатрис, но бабушка была непреклонна. Так что любовь к Достоевскому передалась мне по наследству от нее. А когда родился мой брат, бабушка хотела назвать его Федором, но тут уж мама воспротивилась и не разрешила это сделать. И брата назвали… Сергеем, тоже почти русским именем. Кстати, бабушка читала Достоевского не в хорошем переводе на португальский. А я уже – в более позднем, лучшем переводе, а также в оригинале. Мне как преподавателю необходимо читать литературные произведения в переводе, так как многие мои студенты не знают русского и читают только по-португальски. Кстати, я являюсь членом-учредителем Бразильской ассоциации Достоевского. Это мой любимый писатель. Я люблю все его произведения, но особенно «Двойника» и, конечно, «Братьев Карамазовых».

 

– Как вы пострадали от власти за чтение Достоевского и изучение русского языка?

– Это было очень давно, в ранней юности. Мне было тогда 16 лет, так что я не вспомню сейчас подробности этого дела. Я приехала в Рио из Франции, привезла с собой книги русских классиков, изданные по-русски. Я уже тогда собиралась заниматься изучением русского языка и литературы. Но в Бразилии был период диктатуры. Меня арестовали и около четырех часов держали в полиции, однако нападали психологически, без физических истязаний. Дело в том, что я ничего не знала о происходящем тогда в стране, – была молодая, да и родители не рассказывали мне об этом. Мой отец был профессором физики и инженером, а мать, как и бабушка, пианисткой. Лишь незадолго до приезда в Бразилию, в Лиссабоне, я встретила коллегу по школе, которого не видела уже год. И он был первым человеком, который рассказал мне, что случилось в Бразилии.

 

– Откуда у вас такой интерес к русскому языку, культуре, литературе?

– Это не просто интерес филолога, это духовный интерес. Русской литературой я заинтересовалась практически с детства, когда в первый раз прочитала Достоевского. Русская культура – это духовная культура, которая сильно отличается от западной материалистической. Русская культура важна для нас как модель. Она показывает нам, что мы можем быть выше, чище, лучше. Что мне очень интересно в русской культуре, так это прежде всего слово «народ». В португальском языке есть два слова, обозначающих это понятие. Но у нас в Бразилии нет народа в том смысле, как у вас, в русском смысле. Народ – это союз людей, но у нас этого нет. В бразильском обществе есть много разделений, слоев – эмигрантов, африканцев, индейцев. В Америке тоже они есть, но там граждане уже соединились в народ. А в Бразилии нет. У нас нет общей культуры, которая объединяла бы нас как народ и была бы средством самоидентификации. И это именно то, что мне интересно в русских. Мне интересно, как вы любите вашу Родину, каковы отношения между поколениями, как отцы воспитывают в детях любовь к Родине. Это более духовно, чем у нас.

 

– А как и когда вы приняли православие?

– Это произошло в 1995 году, когда мне было 38 лет. В первый раз я побывала в России в 1991 году. И когда вернулась в Бразилию, никак не могла успокоиться, всё думала: как же я смогу теперь жить без России? Интересно, что один мой русский друг задолго до этого рассказывал мне о русской церкви святой Зинаиды в Рио-де-Жанейро, но я тогда ничего о ней не знала. А вернувшись из России, я нашла эту церковь, начала ее посещать и петь на клиросе, по-церковнославянски. Это помогло мне понять русскую душу и получить большой духовный заряд. К тому же ее настоятель отец Василий был прекрасный человек, много со мной беседовал. Я испытывала в душе, внутри меня, такие чувства, какие никогда не испытывала в других церквях. Поэтому поняла, что обязательно должна принять православие. При этом все чувства, которые я испытывала, остались со мной, внутри, только сейчас это стало официально.

 

– Как отнеслись ваши родственники к принятию вами православия?

– Это не их проблема. Мы никогда не говорили об этом. Хотя вся моя семья была католической. Кстати, о жизни русской эмиграции в Бразилии я сняла несколько документальных фильмов в период, когда работала тележурналистом. К сожалению, с тех пор прошло 17 лет, и многие герои фильмов уже умерли. Умер и отец Василий, и, среди прочих, Александр Лермонтов, потомок поэта.

– Что вам особенно запомнилось в Нижнем Новгороде? Что понравилось? Что не понравилось?

– Мне понравилось всё! Нет ничего, что бы не понравилось! Первый раз я была здесь летом 2013 года. Меня очень впечатлило обилие цветовой гаммы, разнообразных красок. Город очень красивый, и в нем также много цветов. Я много ходила по городу, видела памятники Минину, Чкалову, Победы, домик Петра I. Я чувствовала себя здесь как дома, очень комфортно. Мне до этого говорили, что в Нижнем есть музей Добролюбова, но я не знала и не предполагала, как доброжелательно меня там встретят. В это время я как раз работала над переводами Добролюбова. И вообще, мне понравилось, что люди в городе общительные, открытые, говорят с прохожими, очень симпатичные. Мне также очень нравится русская кухня и вообще качество ваших пищевых продуктов. В Бразилии с этим большая проблема. У нас пищевая промышленность в основном отдана на откуп известной в мире корпорации «Монсанто», которая производит тяжелые, генетически модифицированные, не натуральные продукты. Поэтому люди, как в Америке, толстые. Не потому что они много едят, а из-за плохого качества продуктов. А в России я чувствую здоровье – это правда! Хотя бывали и курьезные случаи. Три года назад, находясь в Нижнем, я сломала руку и поехала в травмопункт наложить гипс. Пока сидела в очереди к врачу, лицезрела вереницу бедных людей со сломанными и вывихнутыми ногами, некоторых – на костылях. Я тогда подумала: «Господи, спасибо, что я сломала руку, а не ногу!» В этот приезд в Нижний я… вывихнула ногу, и вчера вспомнила об этих своих мыслях. Но сотрудница музея Галина мне очень профессионально наложила фиксирующий бинт, у нее золотые руки.

 

– Когда собираетесь к нам в следующий раз?

– Хотелось бы приехать в феврале 2018 года, чтобы подольше пожить в Москве и Нижнем Новгороде, улучшить свой русский язык. Кстати, в следующем году мы в Бразилии будем отмечать столетие русской революции, проводить конференции, приглашать для участия русских ученых.

 

– А что для вас русская революция? Вы же понимаете, что это был тектонический слом всей старой жизни в России?

– Я буду работать через литературу и искусство. Наша программа так и называется – «Эхо русской революции в литературе и искусстве». Я уже заказала в Москве текст доктора филологии, замдиректора ИМЛИ РАН Андрея Кофмана, который занимается латиноамериканской литературой. Нам интересно, что русский профессор представит нам на тему диалога между русскими и латиноамериканскими художниками в контексте революции и вне его. Интересно узнать, каким было влияние революции на мысли и произведения художников. Но вообще, абстрагируясь от хронологии, нужно сказать, что на бразильскую литературу сильно повлияли Достоевский и Толстой. Этот диалог существует всегда. Поэтому многие студенты в Бразилии изучают русскую литературу и язык. Маяковского тоже знают и вообще русский авангард. В настоящее время многие переводчики переводят на португальский советскую и современную русскую литературу.

 

Беседовала Светлана Высоцкая.